вверх
вниз
Мои настройки
Шрифт в постах

New York City

Объявление

new york city
ams:     lorelei jeff vittoria
  • 30.06На форуме запускаются "Паззломания" и "Стартовый набор для новичка". Спешите урвать плюшек на хваляву!
  • 28.05 Мы немножко обновили новости и добавили личную страницу. Так же напоминаем, что если вы перешли в летний режим, не забывайте отмечаться в теме отсутствия. Всем любви и солнца!
  • 08.05 Мы наконец-то дождались свой красивый и функциональный дизайн. В случае, если вы наткнулись на какой-то баг, пожалуйста, сообщите о нём в теме вопросов к АМС
  • 01.04 Игра официально открыта, ведётся приём новых игроков, АМС будут рады ответить на любые ваши вопросы, и будет рада видеть любых персонажей.
Постописцы недели
Активисты недели
очень нужные персонажи
Пост недели от Эвы
Ничто на свете – кроме бизнеса – не помешало бы ей обнять малыша Сета.
пара недели

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New York City » Городской Архив » Незаконеченные игры » игра в четыре руки


игра в четыре руки

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Four hand game
Yoki & Caesar

20.12.2023

Дом Брандта в пригороде Нью-Йорка

Прошлое пора оставить в прошлом? Кто бы создал пособие для движения в будущее...

https://i6.imageban.ru/out/2024/04/01/80f45a273f20d0aed7a90dd37a9b6c09.png

[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]

+1

2

[indent]В тот день было холодно. Так холодно, что казалось будто замерзает душа. Цезарь намедни ей тихо надел на голову терновый венок, с его этим: «прошу, не обращай внимания ни на что там, не реагируй ни на какие слова, что услышишь.» И теперь она была вынуждена терпеть, слушать колкости не только со стороны, но и ощущать как болезненно впиваются слова брата в ее сознание, когда так хочется что-то ответить, что-то сделать. Его подобный призыв одергивал ее не хуже, чем рука хозяина собачий поводок. За годы брака Йоки научилась оберегать репутацию мужа от замашек своего характера, вести себя согласно кодексу истинной леди, даже мило улыбаться в лживые лица, но в этот раз ей подобное давалось как никогда тяжело.
[indent] - Цезарь, правда, я думаю это плохая идея, - собственные слова раз за разом всплывали в голове, когда Лоури убеждалась в своей правоте. Лучше бы она не приходила на похороны, не сопровождала Брандта почти на каждом его шагу в этот день, не узнала бы всей это грязи. Не ощущала, как чешется что-то у кутикулы, где-то под основанием ногтя, в желании сомкнуть пятерню вокруг чей-то глотки. Не вспоминала шальные мысли своей молодости, когда хотелось порезать покрышки на машине тупого учителя математики. Женщина не хотела присутствовать здесь не потому, что ей была не столь дорога Соломея или Цезарь, попросту не считала себя уместной. Они слишком недавно обнаружили свою родственную связь и, если честно, Йоки не хотела представляться как его сестра, по крайней мере сама не смогла бы произнести подобного и обнародовать что-то столь шаткое. Однако при всем при этом не могла бросить Цезаря на амбразуру одного, оставить его в этот день. Она была должна поддержать брата как человек родной ему по крови, как та, кто дружил с его женой и столь же искренне любила ее.
[indent] «Смерть ей к лицу,» - вспоминалась та самая шокирующая, но красивая фотография девушки, что покончила с собой бросившись со смотровой площадки Эмпайр Стейт Билдинг и упала на припаркованный лимузин ООН. Та была красива, ее лицо было умиротворенным и мягким, только как бы не была прекрасна Сол даже сейчас, Лоури не могла сказать о ней чего-то подобного той фразе. Ей шла жизнь, переливающееся солнце в волосах, грязь на пятках во время прогулок босиком по саду, сахарная пудра поверх веснушек на щеках, превращающая крапчатые пятна в звезды Млечного Пути. Она была такая юная, только-только начинающая пробовать, чувствовать, познающая счастье свободы и любви, не горевать по ее утрате было невозможно. Но, как оказалось, возможным было омрачить еще сильнее и без того черный день. Мне так жаль, Сол, что ты жила с такими людьми. И я так рада, Сол, что ты встретила моего брата. Я так счастлива, Сол, что я тоже смогла встретить тебя. Мне будет очень недоставать тебя, Сол, обещаю приглядывать за твоими мужчинами... Все будет хорошо.
[indent] Йоки не знала толком кого утешает больше, себя, погибшую девушку или же брата. Она почти не запомнила события того дня, только какие-то детали, обрывки фраз. Свой собственный тяжелый взор направленный сквозь черную вуаль, брошенный так же резко, словно моральная пощечина, но едва ли припомнит лица тех людей, которые удостоились подобного взгляда. Женщина несла в сердце и уме только тот момент, когда они ехали домой. Отчетливо сохранила в памяти как держала за руку Цезаря, глядя куда-то в окно на мелькающий город, не замечая ничего, даже собственного отражения. Только то, как иногда подрагивала ее кисть и как легло проходило наваждение, стоило брату лишь шевельнуть большим пальцем и слегка огладить ее ладонь, а она в ответ чуть сжимала его длань в благодарности. Лоури преследовало пугающее наваждение, словно если она отпустит его, то случится что-то нехорошее. Может из-за того что миссис Брандт погибла в аварии, а может всему виной ощущение потери, что так сводило с ума и в глубине души женщина боялась испытать это снова. Потерять того, кого приобрела недавно.

[indent] Ей казалось, что она опаздывает, хотя это было не так. Из-за всего водоворота событий в какой-то момент блондинку рано с утра из-за бессонницы накрыло очевидным откровением - она станет тетей. Отсутствие совести позволило ей начать беспокоить Цезаря звонками в столь неприглядный час с разного рода расспросами. Он вообще что-то приготовил? Кто будет следить за ребенком, он думал нанимать няню? Комнату? Одежду? Кроватку? Это все вообще-то надо приобретать самостоятельно, а не заставлять Оиси с каменным лицом и списком посещать детский магазин, педантично подбирая пеленки господину Брандту, но уже младшему. Оказывается хоть кто-то может быть в чем-то более осведомленным, чем личный секретарь Цезаря, особенно необычно, что таким человеком могла быть Лоури. Нет, женщина не пыталась задавить их своим опытом, но набралась смелости и рискнула дать кое-какие подсказки, а затем ее накрыл ажиотаж личной подготовки. Йоки очень давно не садилась за вязание, но ее не отпускала мысль, что Сол была бы рада такому подарку, сделанному своими руками для их с Цезарем ребенка. Первые пинетки. А потом дело дошло и до шапочки, и до одеяльца, и каких-то еще мелочей...
[indent] В очередной раз перед ней открывают дверь, но этот дом уже не кажется ей ловушкой, сегодня здесь большой, но тихий праздник. Младший из Брандтов должен был впервые оказаться в родных стенах в этот день и поэтому женщина интересуется вернулся ли ее брат уже из больницы ,и сердце пропускает удар от утвердительного ответа. Она моет руки по самый локоть раза четыре, трясет кистями над раковиной, словно это поможет ей прогнать наваждение. Но все так же по привычке стучится в нужную комнату перед тем как войти.
внешний вид
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

3

Здесь очищенный кондиционерами воздух, искусственный свет и пару боксов, и то большая их часть пустует. В этом клубе даже ходят по коридорам аккуратно и тихо, чтобы не нарушить хрупкий сон пациентов. Розовый, как главный цвет безопасности. Его слишком много, нг мужчина лишь перебрасывается несколькими шутками с медсестрой, которая помогает скрыть чёрный костюм за полупрозрачной одноразовой тканью. Она улыбается ему, искренне, а он старается не думать о том, что всё могло быть иначе, не отпусти он свою царицу одну в тот вечер.

— Хотите потрогать?

У медсестры мягкий и понимающий голос, а у него лишь вопрос в глазах. Кивает, наблюдая маленькое сокровище и терпеливо ждёт, прежде чем разрешат.

— Говорят, таким малышам важно чувствовать родительское присутствие рядом, - тихо произносит Брандт.

— Да. Родительское сердцебиение действует на них успокаивающим образом. Садитесь.

За ним словно из ниоткуда вырастает кресло, в которое он опускается, ерзает, устраиваясь удобнее. На его руки кладут маленькое тело, в миниатюрном подгузнике и голубой шапочке.

— Привет, Александр, – его голос мягкие воды тёплой лагуны, а руки крепче стали, нежно обхватывают хрупкую жизнь. Цезарь не в силах удержать улыбку, чувствуя ценность жизни как никогда. Медсестра оставляет их наедине, а Александр, аккуратно укладывается ему на грудь. Сердце отца не сравнится с материнским, которое слышал сын семь месяцев, но оно тоже бьётся для него. Малыш ловит маленькой ручкой его палец и Цезарь даже дышит медленно, глубоко, движениями грудной клетки убаюкивая малыша. Вторая ладонь лежит на его спине, согревает, оберегает и защищает. Так будет всегда. Он даст ему всё, чтобы ставший взрослым Александр, не чувствовал себя потерянным в мире.

В тот день, холодный ноябрь скорбел вместе с ними. Родители его супруги просили слёзно, позволить её похоронить, а не кремировать. Цезарь хотел отказать. Уставший после почти двух суток проведённых между больницей, домом и Семьёй, он медленно восстанавливал внутреннее равновесие. Спасибо, сестра была рядом, поддерживала, вытаскивала из под лавины рухнувших планов и надежд.

Он согласился. Нехотя, но позволил отступить от принципа, предать её тело земле. Недалеко от отца и матери своей, дедушки. Знакомое кладбище, знакомые ряды надгробных плит безмолвно взирающих на живых. В них нет укора, лишь совершенное безразличие к человеческой суете.

В тот день, ноябрь скорбел, хмурясь небом, но не пролил ни одной слезы дождя на красивый гроб. Поминальная и прощальная церемония в похоронном бюро, чтобы после, католический священник, кутаясь в рясу, говорил про вечность жизни и бытия души. Брандт стоял молча. В стороне от её родителей, словно эти два метра были непреодолимой пропастью между ними. Было много тех, кто хотел сказать своё последнее прощай. Большая часть, из его мира, в котором она расцвела. Русские умеют разделять боль Семьи и её трагедию. Преломлять хлеб когда речь идёт о близких. Женщины в красивых платьях, мужчины как их немые кавалеры. Они любили её. Боялись, он видел по их глазам, но они любили её лёгкость, искренность и честность. И теперь, бросали землю и цветы на её гроб в яме, чтобы наивно обещать «не забудем».

— Иди.

Он мягко касается ладони сестры на локте и одобряющие кивает в сторону своего автомобиля, припаркованного во главе колонны гостей. Дмитрий терпеливо ждёт, пока они попрощаются. Как ждут иные, не смея тронуться в путь раньше Царя. Так было принято в прошлые века, лидер задавал тон. Так осталось и по сей день.

— Девочка моя, – Брандт подходит к самому краю ямы, укрытый мягким ковролином. Всё слишком идеально, даже в этих похоронах. — Прощай. Обещаю, наш мальчик не будет знать горя.

Опрометчивое, но такое нужное ему самому обещание. Чтобы опустить бордового оттенка розу, единственную среди алых и белых, на крышку её гроба и уйти. Он сказал своё «прощай» в морге больницы, куда её доставили тогда. Он сказал своё «не забуду», когда перевозил сына в частную клинику с лучшими врачами, доверяя доктору Коулу. Он сказал «люблю тебя» в последний раз, уступив её родителям в просьбе.

°
— Добро пожаловать домой!

Вера беззвучно хлопает в ладоши и тихо приветствует маленького обитателя этого дома, когда Цезарь перешагивает порог. В его руке крепко зажата ручка автолюльки, в которой Лекс посапывает одетый в самый роскошный комбинезон из всех, что нашёл в городе Цезарь. Стоит заметить, этим вопросом он занялся лично, наводя ужас и восхищение на консультантов в магазине. Следом за ним шли Дима и Оиси, в руках неся пару сумок со всем необходимым. Дом уже был обусроент с учётом важного его обитателя. Они уложились в кратчайшие сроки. Цезарь распорядился застеклить терасу, чтобы можно было регулировать на ней температуру. Комната Лекса была оснащена оборудование для наблюдения, мониторинга, и разумеется, маленькая гордость Цезаря – проектор звёздного неба на потолке. Хотя, он честно думал установить такой и в своей спальни, больно уж прекрасным ему казалось движение вселенной.

— Не знаю, как вы, босс, а я пошёл варить себе чай. Дим, будешь?

Водитель кивнул, сгружая сумки в углу комнаты. Поняв, что Цезарь сейчас слишком занят, оба удалились, на радость Веры, которая явно наготовила множества вкусных блюд. Брандт двигался тихо, аккуратно, и плавно. Доктор Коул говорил, мальчику нужна забота, а сам Цезарь изучил всё книги касающиеся на прямую, либо по касательной, вопросов воспитания и общения с детьми. За почти месяц, что провёл в больнице, он стал в некотором роде экспертом в общении со своим наследником.

— Привет, малыш.

Малыш открыл глаза, цвета весеннего неба, глубокие, манящие и улыбнулся ему, склонившегося к сыну. Мальчик узнавал его моментально, и радостно тянулся к отцу, когда тот был рядом. Как и засыпал на его груди снова и снова, по ночам, под размеренный ритм его пульса.

— Нравится?

Вряд ли малыш понимал, насколько его отцу важно было всё это. Обеспечить базовый комфорт для маленькой жизни, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Всё таким же любимым и желанным, смелым, как в больнице.

— Войдите.

Брандт сидел на кресле, склонившись над кроваткой. В ней вновь спал Лекс, а он был не в силах оторвать от него взгляда. Наконец-то, без пластика трубок, мониторов и боксов. Нет необходимости сходить с ума в розовом окружении медицинского крыла для детей, чтобы коснуться кончиками пальцев своего наследника. Чтобы прикоснуться нежным поцелуем к его маленьким и пухлым пальчикам. Свой пиджак он оставил на спинке кресла, а рукава чёрной рубашки были закатаны небрежно по локоть. Он всё ещё предпочитал чёрный в своём гардеробе. Пожалуй, единственная традиция, которой он придерживался после смерти матери, после гибели отца и дедушки. И вот, после трагичной кончины супруги.

— Ты как раз вовремя. Познакомишься.

Бросил он едва уловив аромат её духов – терпкий, пряный и отчасти пьянящий. Ставший частью его жизни больше, чем они расчитывали ещё пол года назад, когда она обжигала его презрительным взглядом.

внешний вид
[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]

+1

4

[indent]Йоки Форд - чья-то идеальная, но все же уже бывшая жена. Она не состоялась как любимая женщина, но всегда была хорошим партнером. Поэтому она не может не замечать очевидного, но благоразумно закрывает на это глаза и не задает лишних вопросов, не лезет туда, куда не следует. На похоронах только родители Соломеи могли предположить что-то не то, поскольку Цезарь изначально был в их глазах плохим человеком, а значит для них было логично видеть подле него не сестру, а новую женщину. Однако будь это так, то на ней бы не было простого платья, полного отсутствия украшений, туфель бренда масс-маркета. Лоури явно не соответствовала внешне той, кто могла бы иметь подобный статус. И пусть выглядела она элегантно, но слишком просто для такого как Брандт. А тот не мог сказать ей в свою очередь «надень это» и предоставить соответствующую упаковку, поскольку... Не имел права. Не в этом случае и не в этот день.
[indent] Они не особенно вдавались насколько разбавлена кровь в их венах, Йоки не горела желанием знать всех самых дальних родственников, но не могла не обратить внимание на количество прибывших на поминки. На их машины, одежду, повадки, взаимодействие с братом. Простой владелец кофейни. Простой такой гений. Просто водящий сестру за нос недосказанностью. Впрочем, ей было не важен бэкграунд Цезаря, только он сам. В этом она надеялась на взаимность с его стороны.

[indent]Первое, что бросилось ей в глаза - мрачный человек с довольным лицом у детской кроватки. Ей уже хотелось закатить глаза и стукнуть не только себя по лбу, но и его. Мог ведь этот индивид хоть сегодня не выряжаться в черное, иначе ребенок начнет считать любого сотрудника похоронного бюро своим потенциальным папочкой. Теперь у нее будет отличный повод рассказывать через несколько лет племяннику страшилку про «черного-черного человека», который уже нашел его улицу и ищет дом, нашел дом и уже рыщет по комнатам и в самый ответственный момент войдет Брандт и не будет понимать почему эти двое смеются, но прекрасно осознавать, кто же виновник всего этого фарса.
[indent] Между ними до сих пор с трудом завязывались дружеские беседы, но не было больше того гнетущего чувства дискомфорта, в каком Йоки пребывала подле Цезаря. Даже сейчас она подмечает столь небрежно закатанные рукава рубашки, в этом, казалось бы, идеальном существе есть детали и подобного толка. Первое впечатление при их встрече в кофейне было чрезмерно впечатляющим, чтобы с легкостью можно было разрушить его и перестроить во что-то иное. Она до сих пор искала повод прийти к нему в гости, позвонить, написать какое-то сообщение. Все должно было быть сугубо по делу, без прощупывания границ дозволенного, те узнавались в процессе общения, при личной встрече. После похорон Лоури интересовалась его здоровьем, мелочами в виде приемов пищи, качества сна, будто у Брандта завелся второй секретарь и гомеопат на полставки. Потом блондинка начала навещать его с небольшими подарками для Александра, даже если брата не было дома, то оставляла вещицу в детской на пеленальном столике и возвращалась к себе.
[indent] Она ступает тихо, осторожно, словно половица под ней может скрипнуть, а в кресле сидит не Цезарь, а большой и дурной домашний кот, который может испугаться собственной тени и начать бегать ошалело по стенам. Ей не хотелось нарушать этого уюта и единение отца с новорожденным сыном. Ее рука скользит по опущенному мужскому плечу, наконец расслабленному, оно непривычно кажется еще более широким, поскольку сейчас он ниже нее. Йоки использует этот жест в качестве приветствия, замене объятиям, те были бы очень неловкими, а это был ее личный компромисс между стеснением и смелостью. Что-то среднее.
[indent] - Все, братец, влюбился? - Она ласково подзуживает его, такого сурового в ее глазах, неприступного. И правда, как герой из страшилки. Высокий, от пят и до шеи во всем черном, с ароматом тяжелым, со сталью руки, а глаза обманчиво чистые, голубые, невинные. И светлый волос над челом его как нимб, и как издевка. Да, Цезарь непременно будет злодеем всех ее сказок, какие она с радостью сочинит и поведает Лексу, если, конечно, брат не изолирует ее от племянника гораздо раньше.
[indent] - Кажется у вас тут полная идиллия, - Лоури заправляет лишние пряди волос за ухо, находит себе местечко на подлокотнике  кресла как птичка жердочке, а ее улыбка становится все шире, когда зеленые глаза наконец опускаются к колыбели. Слова шепотом слетают с ее уст, - он такой крохотный и милый, а ведь вырастет в такого как ты, - Форд посмеивается. Беззлобно и как-то даже ласково. Она до сих пор не понимает как из трех килограммов кукольного очарования мог получиться такой взрослый Юлий, удивительные метаморфозы. Но как был засранцем, так и остался. Вот и сейчас смотря на совсем маленького Лекса разве можно было представить, что лет через шестнадцать он уже догонит отца в росте и почти ширине плеч? Сломается голос, а под его руками еще пара костей одноклассников. Обычно мальчики идут в матерей, значит у него будут веснушки? Это было бы очень мило и так несвойственно породе Брандтов. Цезарь казался ей чрезмерно идеальным, словно его в пробирке вырастили, а не создали естественным образом. Вот это генофонд, конечно, только завидовать...
[indent] - С возвращением домой, Александр Кайзер Брандт, здесь тебя все очень ждали, - она пока не тянется к ребенку руками, немного неловко и боязно, тем более тот спит, а младенцы бывают очень чувствительны к чужим людям. Пока что Йоки именно такая, ведь даже со своим братом толком не наладила отношения, куда ей до племянника?
[indent] - Цезарь, - женщина перевод взгляд на мужчину, слегка щурится, но сжимает чуть сильнее пальцы на его плече перед тем как отпустить то, - поздравляю, - в этом простом слове очень много, именно поэтому нет продолжения. Он стал отцом, он забрал наконец сына, тот наконец здоров и вернулся домой. Наконец они обрели друг друга и теперь будут рядом, а Лоури сможет любоваться ими со стороны.
[indent] - Доверишь мне потом его подержать? - Слова подобраны правильно, как и всегда. Александр не вещь, чтобы его можно было просто попросить «дать», а еще это вопрос отношения Цезаря к Йоки как к сестре, как к человеку, который с ним знаком едва ли полгода. Она не расстроится получив отказ, но уже с ним и не сможет смириться. Даже полынью сегодня пахнет не так ярко, поскольку знала к кому идет в гости, а младенцы могут быть крайне чувствительны к запахам, тем более таким специфическим.
[indent] - Он давно уснул? - Тактичное «как долго ты тут сидишь и лыбишься как ненормальный?» Ей хочется знать, что все в порядке. Что Брандт продолжает нормально питаться, пытаться высыпаться, газон на его лице густеет и растет, а значит и почва нормально удобряется? - Как ты? - Все же добавляется еще один вопрос, пусть и спустя пару неловких минут. Она непременно узнает давал ли врач какие-то рекомендации относительно Александра, но сначала - он.
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

5

[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]
Чёрный, как способ сказать «я скорбью». К сожалению, в Америке, не настолько принято горевать о смерти близких, как это принято на его исторической родины. Есть вещи, которые нужно прожить, пережить, отпустить. Сорок дней черного, как сорок ступеней преододевания горя потери. Это не значит, что на сорокой день, Цезарь сняв чёрный, забудет свою любовь к Сол или перестанет помнить, почему она умерла. То, что он расправился с виновником, точнее заказчиком, не означает ничего. Он взял жизнь за жизнь, но этот бартер не привёл к воскрешению его супруги, потому что в этом мире такое не работает. Он лишь отдал ей последний, личный, долг, чтобы смело взирать на сына борющегося за жизнь в больнице и не чувствовать угрызения совести от отсутствия мести.

Прикосновения Йоки не вызывают до боли острых воспоминаний в нём. Аромат её духов не напоминает о том отчаяние и боли, которые терзали его в тот день. Цезарь больше не одинок. Последние пол года, он провёл в стрессе. Хотя, если подумать, больше года, с сентября двадцать второго, когда его практически разобрали на органы. А потом, всё было слишком сложно: открытия пред Лексом, с которым хотелось прожить долго и счастливо, совместный новый год, словно сказка; снова травмы и больница; воссоединение с дедушкой; отпуск как глоток перед погружением на дно; передача правления в мафии; подготовка к свадьбе с Сол; уход Лекса в сентябре, чтобы в ноябре обнаружить себя перед вырытой могилой супруги; месяц жизни в больнице ради сына и молитвы от заядлого атеиста. Цезарь вымотался, чтобы только сейчас, глядя на спящего сына, выдохнуть. Сбросить с плеч усталость, внутренне стабилизироваться и не гнаться больше за призраками прошлого. Теперь, у него новая жизнь, новое начало и цели.

— С первого взгляда, – тихо произносит Брандт любуясь спящим. Он так близко, без перегородки, что ему всё ещё нужен этот контакт. Месяц, почти, как Лекс родился, а он только сейчас осознаёт, позволяет себе почувствовать отцовство и всё, что связано с ним.

Он улыбается вновь, прикрывает на мгновение глаза. Рядом с Йоки нет больше необходимости вести себя как-то слишком правильно. Та, которая видела его в худший момент жизни, не предаст. У Цезаря слишком хорошо развита интуиция на тех, кем он себя окружает, допускает ближе вытянутой руки. Они либо преданы до гробовой доски, как Оиси, который верен подрбно самураю, либо уходят на тот свет. Лекс не в счёт. Он сам позволил ему уйти, убеждая себя – не имеет право запрещать. Ведь, если посмотреть правде в глаза, это Унзарь предал их отношения приведя в дом Соломею, рассказав про предстоящую свадьбу. Он первый перестал держать любимого мужчину крепко за руку.

— Я в порядке. Устал немного.

Очевидное «да, ты же его тётя, можно подержать, я доверяю» он не озвучивал. Ведь Йоки будучи матерью явно не навредила бы его сыну. Только лучшее для детей, как-то наткнулся он на фразу и так и собирался действовать относительно Лекса. Но, и правду произнести перед ней не стыдно. Это очевидно, и возможно даже читается на его лице – усталость от многого. Но, он держится. Больше нечему ломаться внутри него. Всё, что можно Судьба и Смерть уже сломали.

Он сидит на диване, вытянув ноги с планшетом в руках. На экране очередной отчет, который Цезарь изучает с дотошностью налогового инспектора. Дела Семьи легли на него со всей своей тяжестью, так что внезапный переход всех активов в собственные руки, в разгар отчетного периода, воспринимался им как очередной вызов. Изучить всю структуру до последнего человека, разобраться в бизнесе русских, оптимизировать процессы, реализовать мысли. При этом, он не планировал отдавать «Антейку» продолжая вести дела.

Он сделал очередной глоток уже остывшего кофе, поставил кружку на подлокотник дивана и внесён несколькими росчерками стилуса поправки и комментарии к отчёты, сохраняя документ. Прикрыл на короткое мгновение глаза, слегка массируя веки. Тонкие края линз неприятно елозили по глазным яблокам, но чтобы встать и переодеться в очки, Брандт был занят. Ещё несколько часов, и он обязательно это сделает. Снимет надоевший пластик, хорошо пройдется пальцами по глазам, немного по массирует голову, снимая напряжение, а после наденет очки. Пока же...

Он снова погружён в чтение, когда цепляет краем глаза тонкую и лёгкую фигуру невесты. Соломея с удовольствием приняла приглашение жить с ним под одной крышей. А пока шли последние ремонтные работы и оформление документов на дом, они жили на четвёртом этаже здания, в котором находился «Антейку». Просторная квартира легко умещала в себя все пожелания хозяина дома, оставляя простор для полёта фантазии. Соломея сложила страну распечатанных документов на стол. А после разложила каждый лист и папку из стопки на полу, создав своеобразный ковер. Цезарь даже отвлёкся от планшета, отложил его на спинку и вооружился кофем. Сол, словно не видела его, завершила своё дело, осмотрела «ковёр» и сделала первый шаг, замерев на цыпочках на одном из листе. Следующий шаг и она наступила всей стопой на лист. Ещё шаг и поворот. Со своего места ему казалось, девушка танцует какой-то свой танец. А она кружилась в хаотичных движениях, подол её платья то тянулся вверх, то бил мягко по тонким бёдрам. Ей не нужна была музыка или метроном. ей хватало своего общества и музыки, которой она подчинялась. В конце концов, она грациозно склонилась, взяла с пола лист и довольная кивнула себе ушла куда-то в глубину квартиры. Цезарь, вздохнув, встал, работать всё равно уже не хотелось, да и он устал от объёма информации. Присев у «ковра» собрать бумаги, бегло изучая. Личные дела, официальные письма, запросы, распечатки выдержит из медицинских книжек. Одно письмо он узнал, точнее бланк письма. Детский приют при церкви. Цезарь как-то финансировал, в качестве мецената, продвижение выходца из этого дома. Юноша блистал нынче на оперной сцене. Такой голос заслуживал вложений.

— Малышка, ты занялась благотворительностью? – он принёс распечатки в кабинет, где и нашёл девушку за столом. Та сидела за своим ноутбуком. Положив документы на стол, он нежно коснулся её макушки.

— Хочу заняться, – не отрываясь от письма произнесла она.

— Если нужна будет помощь, я дам тебе нужные контакты. Ты быстро завоюешь сердца этих суровых людей.

Криминальный бизнес, как и весь крупный, так или иначе связан с благотворительностью. Отмывание денег, уход от уплаты налогов. Слишком сильно люди любят то, что получают от своей работы, и совершенно не любят платить по счетам. Так что, рвение будущей миссис Брандт он лишь одобрял и считал верным. Его дело приносило достать прибыли, чтобы не бояться платить налоги за «Антейку».

— Ты никогда не думала заниматься благотворительностью?

Наверное не этот вопрос должен звучать от него сейчас, но письма с обращениями копяться, а за месяц он так и не нашёл никого, кому готов был доверить начатое супругой.

— Если «нет», пойму. Не надо врать, – он поворачивает голову, ловя зелень её глаз и снова возвращает внимание на Лекса, который зевнул, вытянул крохотные ручки и открыл огромные, как казалось, глаза. Пошарив по потолку, он поймал тёплый взгляд отца, улыбнулся ему в ответ и Цезарь не долго думая, поднялся из кресла, чтобы достать малыша из кроватки. Интуиция, никак иначе, говорила ему о том, что ещё пару секунд и дом наполнится криком. Вероятнее всего, сначала криком «дай поесть», потом « смени подгузник».

— Лекс, это Йоки, твоя тётя. Йоки, это Лекс.

Он не думал, когда потянулся, чтобы переложить малыша ей в руки. Он доверял ей сейчас самое ценное, не потому что она мать или его сестра. Та, которая не растоптала его доверие в малой гостиной, не могла растоптать его и теперь.

— И, сейчас будет требование еды, гарантирую. Только, не укачивай его. Пробовали и выяснили – это Лекса раздражает.

Цезарь улыбнулся мягко малышу. Если Александр уже сейчас проявлял характер, то его пубертат будет сложнее, чем он был у Брандта-старщего. Следовательно, стоило запастись терпением, лишними километрами нервов и успокоительным. Потому что, Уезврь помнил свой бунт против системы. Он помнил и то, чем всё закончилось. Так что, оставалось надеется - он не повторится ошибок собственных родителей, которых практически не было. Всё же, Анна и Герман вырастили из него морально здорового человека. Ну, а то что он стал брокером чёрного рынка, или теперь возглавлял русских, это не их вина.

+1

6

[indent]После похорон и правда многое поменялось. Йоки впервые за полгода после знакомства с Цезарем позволила себе показать характер в его доме, правда... Не при нем. Она ходила как бомба замедленно действия и сама не поняла в какой момент обнаружила себя рядом с Оиси, высказывающей ему что-то по поводу неадекватной родни Цезаря, что-то про желание порезать покрышки и чтобы коты испражнялись в чьи-то дорогие итальянские ботинки. Потом привычно закатила глаза, очень искренне извинялась, отмахивалась, говоря что-то про наболевшее и обиду, и удалилась куда-то на кухню в намерении ограбить холодильник брата на какие-нибудь углеводы. Может если бы Лоури была осведомлена о насыщенной личной жизни Брандта в прошлом, то ее не мучила бы совесть на срыв его секретаря. Тот вполне как его тень мог получать от бывших женщин этого русского пощечины, слушать более долгие гневные тирады, правда это не было в характере его правой руки. Да и сама Йоки, пожалуй, единственная представительница прекрасной стороны рода человеческого связанная с Цезарем, которая может быть им недовольна и что-то высказывать ему по этому поводу. Но под руку подвернулся не он, случилась осечка.
[indent] Она осторожничает в отношении племянника, поскольку подозревает, что где-то внутри брата могут дремать не только простые черти, один из них крупнее остальных, немного косоглазый и в футболке «я-ж-отец», и только ждет своего звездного часа. Ей даже приятно, что он молчит и игнорирует ее вопрос, посчитав его скорее глупым, чем простым и человеческим. Это вызывает тихий смешок, ведь полгода назад женщина была готова шипеть на него дикой кошкой, а нынче даже забывает о гениальности этого мужчины. Только теперь их стало двое. Второй, правда, еще говорить даже не скоро научится, но первыми словами наверняка станут: требую адвоката. Ну или кофе.
[indent] - Что? - Вопрос был таким неожиданным, что застал Форд врасплох и она на мгновение усомнилась, правильно ли расслышала? - Вообще я ей занимаюсь, если можно так сказать. Покупаю корм и прививки для животных в частные приюты, иногда жертвую небольшие чеки в разные больницы, - блондинка слегка поживает плечами, догадывается к чему Цезарь клонит, однако должна заранее дать ему понять, что разбиралась она в этом вопросе только на своем уровне. Соломея благодаря связям мужа начала действовать с размахом, Лоури могла только помогать и дать какие-то первичные или дополнительные наводки, поощрять благие намерения девушки. Хотя и это вызывало у Йоки вопросы относительно деятельности Брандта и его секретов, но ее быстро покидали любые тревоги по этому поводу. Она уже слишком старая, чтобы вырезать у нее органы или продавать в сексуальное рабство, и очень бедная, поэтому грабить ее бесполезно, с этим прекрасно справлялась и их налоговая система.
[indent]Александр словно чувствовал, что его тетушку сейчас загонят в тупик и решил проснуться, спасти ее из цепких лап своего отца, отвлечь того на себя и дать женщине спокойно собраться с мыслями. Правда те моментально улетучились, когда после короткого знакомства Цезарь лично решил передать ей племянника из рук в руки. Он был таким невесомым почти, а ее в свою очередь словно начало тянуть гравитацией сильнее к земле, груз ответственности моментально похлопал по спине и Лоури даже на мгновение опустила плечи. Женщина плавно съехала в освободившееся место в кресле. Глаза отцовские, а очарование явно досталось маленькому Лексу от матери.
[indent] - Твой папочка тут играет в Вангу, представляешь? Но если он прав и если ты пошел характером в него, тогда пожалей свою бедную тетушку, ладно? Мне хватает одного бедового гения, поэтому будь умнее своего отца и вредничай только на него, ладно? - В уголках ее глаз неглубокие гусиные лапки морщин, пусть она уже в возрасте и тот ничем не скрыть, но Йоки все еще остается красивой. Улыбается искренне и ярко, посмеивается, как всегда, тихо, но пока не склоняется над Лексом. Тому будет спокойнее держать в поле зрения фигуру отца и возможно расплакаться не из-за голода, а устрашающего нового ракурса Цезаря. Боже, Сол, он такой милый и красивый, ты же видишь, да? А во взгляде только нежность и даже тень печали не смогла проскользнуть и на долю секунды. Этот малыш был слишком очаровательным и долгожданным. Может оно и к лучшему, что даже Лоури не знала о беременности девушки, иначе она точно бы шороху навела и поставила здесь всех на уши, но она еще успеет это сделать.
[indent] - Цезарь, - она зовет его, но не поднимает глаз к мужчине, ловит ласково пальчики Александра, налаживает с ним постепенно контакт, но уже ждет того самого момента, когда начнутся капризы, - ты будешь прекрасным отцом, - вряд ли ты думаешь иначе, но все же. Все родители-одиночки иногда сомневаются в своих силах, Йоки прекрасно знала это по себе. Рядом с ними, конечно, есть те, кто готов помочь и кому можно доверять, однако вся ответственность всегда будет лежать только конкретно на их плечах. Брандту придется сложнее в каком-то смысле, поскольку Лекс родился на раннем сроке, молока матери ему уже не вкусить, нужно будет специальное питание. Наверняка брату выдали огромный список всего в больнице при выписке. Ничего, малыш, кажется именно для этого твой отец и был рожден гением, чтобы воспитать второго такого. Он определенно будет самым лучшим на свете папочкой, в частности для тебя, а другим попросту на зависть, да? Такие малыши очень чувствительны к эмоциям людей, а потому Йоки как мать знала, этот мальчишка правильно поймет ее внутренний посыл и распознает его.
[indent] - Ты хочешь, чтобы я продолжила занятие Сол? - Блондинка уточняет, здесь ей не хотелось бы играть в домыслы и догадки, даже если все настолько очевидно. Но все же решается спросить о том, о чем думала сама последний месяц, - или учредить фонд от ее имени? - Это странно, но женщина действительно прикипела к девушке за столь короткий срок очень сильно. Миссис Брандт была с ними на этой грешной земле слишком мало, ее жизнь была короткой и закончилась в самом ее разгаре, хотелось как-то... Дать ее имени и делу жить не просто на своих устах? Лоури только рассуждала по этому поводу, прикидывала силы, средства, а еще ей нужно было разрешение Цезаря, его мнение по этому поводу. Все же он знал ее как никто другой, ведал вопросами ее души, был самым любящим ее человеком. Поэтому если он откажет даже из личных соображений, то женщина не станет настаивать. Для такого благотворительного фонда, пожалуй, слишком рано. Брат продолжал носить траур, рассказал сестре о некоторых русских традициях, его семейных обычаях. Можно было и поинтересоваться в интернете, но это не значило бы, что именно этот мужчина соблюдает по канону написанного. Может через год или два, кто знает? Поэтому Йоки и интересуется, но прежде чем Цезарь успеет ответить ей что-то вразумительное в их диалог уже вступает Александр. Начиная свои капризы по поводу еды.
[indent] - Ты смотри, а командовать у вас - это семейная черта, не так ли? - Блондинка поднимается из кресла плавно, успевая ловить поцелуями требовательные мальчики племянника, пока не передает того в руки брата. Сыну будет спокойнее в объятиях отца, а она успеет заняться вопросом питания для малыша.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

7

[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]
Говоря про благотворительность, Цезарь имел в виду масштабы этой деятельности. Разумеется, каждый уважающий себя американец испытывал патриотическую необходимость накормить голодное животное в приюте, внести вклад в развитие инфраструктуры или в спасение умирающих тюленей. Им было внедомолк, что последние, в большинстве своём, гибнут от хвостов касаток, поедающих их. Масштаб благотворительности Цезаря Брандта измерялся в миллионах долларов. Взять под крыло детский дом, отремонтировать ветхое жильё в одном районе города, профинансировать операцию какому-то бедолаге, исполнить заветное желание в письме из Хосписа. Соломея не ограничивала себя в реализации ни словом, ни деньгами, ни делом. Она знала, её любое действие имеет немое одобрение мужа. Она знала, Цезарь незримой тенью рядом, стоит, протягивает руку, на которую она могла опереться и не мешает тратить  заработанные чужой кровью и жизнью деньги. Они оба стояли выше банального отношения к деньгам. Цезарь обустроил всё так, чтобы этот инструмент контроля и власти работал на благо Семьи. А бонусные проценты, которые он мог спускать окружая себя излишней и вычурной роскошью привлекая тем самым лишнее внимание к себе, принесло бы лишь головную боль. Истинно богатые люди мыслят в масштабах проектов. К тому же, он имел определённые планы на будущее. И благородная деятельность лишь сыграла бы ему на руку.

Теперь же, когда его супруга покинула этот мир, он не был готов вернуться к роли мецената и благородного человека. Словно, с её уходом умер и тот Цезарь Брандт, который умилялся божьей коровку на её подушечках пальцев, мечтал о путешествии всей семьёй и смеялся над её шутками. Отчасти, так и есть. Он похоронил  ту часть, положив её в гроб рядом с бледным телом, когда никто не видел в зале похоронного бюро. Только, обруч белого золота на безымянном пальце правой руки ещё напоминал ему – Соломея это не сладкий и нежный сон, шутка воображения или подсознания. Она была всего жизни. Она подарила ему сына, который смотрел на мир его глазами, её улыбкой.

Он молча кивает на ее слова. Цезарь хочет верить, что уж роль отца ему удастся, ведь с ролями любовника и мужа он справился из рук вон плохо. Отношения семьи это не рынок и переговоры с заказчиком. Это вечный поиск компромисса и гармония тех, кто в семью входит. Сейчас, смотря на маленького Лекса на руках Йоки, он видит столько всего связанного с его будущим. Бессонные ночи, когда полезут зубы, попытки потащить в рот всё что плохо лежит, погрызенные вещи, сопли-истерики на разумные запреты. Первые шаги и вопросы «где мама?». Первая боль правды и знакомства с архивом в виде фотографий и видео. Им предстоит пройти долгий путь, чтобы добиться доверия и у любви естественной, заложенной природой в человека, возник надёжный фундамент веры в друг друга.

— Для начала, посмотри начатые ею проекты, подойдёт тебе это или нет. Захочется ли вообще иметь со всем этим что-то общее. А там решим, фонд, гранд или просто негосударственную и некоммерческую организацию.

Признаться, он рад, что Лекс проявил настойчивость в своих предпочтениях и напомнил о еде. Приняв на руки малыша, он снова поражается его физическому размеру. Сейчас, он уже подрос и окреп. Совершенно не сравниться с тем, каким впервые взял его на руки Цезарь в тот вечер, в больнице. Лекс чуть сбавляет голос, чувствуя совершенно родные и надёжные руки, тепло и защиту Цезаря. Но, этого хватает лишь на минуту, чтобы после опять начать плакать. В дверь стучаться. Судя, по мягкости удара, знают что малыш уже проснулся. Вера заглядывает вовремя. Цезарь не хочет знать, как его домработница поняла, что им нужно, но принимает из её рук бутылочку, позволяя накрыть мягким полотенцем своё плечо. Лекс тут же вцепляется в соску, довольно причмокивает. Аппетит у малыша что надо. Брандт отходит немного в сторону, к порталу двери ведущем на застекленную террасу. Александр видит поддернутые лёгким снегом деревья, смотрит в окно, начиная есть медленнее. Его больше глаза с любопытством изучают загородный пейзаж.

— Йоки, что самое сложное в роли родителя?

Они не касались этой темы. Ни во время беременности Сол, ни после рождения Лекса. Но, держа месячного сына на руках, ему интересно мнение более опытного человека. Он ведь стоит лишь на самом старте своей новой жизни. У неё за плечами двадцать лет опыта. Да, она мать, а Цезарь отец, и в некоторых вопросах им не понять друг-друга. Но, есть же что-то, что уникально и не зависит от того помогал ты зачать ребёнка или родил.

+1

8

[indent]В ответ хотелось пылко возразить, что она не может отказаться, как посмеет, это же было дело Соломеи, но это только крики души и амбиции. Разум Йоки холоден, рассудителен. Как бы она не любила покойную подругу, но никогда не станет браться за то, что ей не по плечу, тем более если в этом замешаны деньги. Настолько крупные деньги. Миссис Брандт никогда не оглашала пожертвованные суммы, однако по реакции получавших оные было все понятно. Было бы глупо со стороны Лоури поверить брату на слово, что он со своим гением будет довольствоваться простой кофейней и только. В качестве хобби и отдушины, разве что, но иначе ему было бы скучно жить. Такую голову нужно занимать соответствующими задачами, иначе это все равно что играть в Марио на суперкомпьютере, еще и подсоединив к нему допотопный джойстик, а не используя клавиатуру. Смущало ли ее неведение? Нет. Эта женщина уже достаточно прожила на свете и честно может сказать, неведение - благо. Меньше знаешь - реально крепче спишь. В противном случае рискуешь уснуть насмерть и внезапно. Да, именно так. Так что при таком раскладе она сможет спокойно положить руку на Библию в здании суда, дать клятву говорить правду и ничего кроме правды, при этом даже не моргнув и не засмеявшись. А когда в зал введут Цезаря, то она будет первой, кто воскликнет «да я этого хрена вообще первый раз вижу, кто этот лощеный педант?» И ведь ей поверят, поскольку первое впечатление он на всех произведет именно такое, какое произвел полгода назад на нее. Удушающее, подавляющее, неприятное, словно листочек петрушки застрявший между зубов.
[indent] - Хорошо, пришлешь мне их в свободное время? Или покажешь сам? Я была бы рада, если бы мы взглянули вместе, - Йоки уже не стеснялась спрашивать его о чем-то или просить. Глупо иметь под рукой ходячую Википедию и напрягать при этом пальцы об экран телефона, набирая вопросы в поисковую строку браузера, подбирая правильные формулировки и без конца просматривая страницы. Брандт явно смыслил в финансах больше нее. Он в принципе во всем был лучше и даже яйца у него в отличии от нее опустились, один только уровень IQ почти совпадал с ее физическим ростом, но все равно был немного выше. Мальчики точно вам скажут, что иногда пара сантиметров - решает все. Вот и тут всего несколько единиц, а обидно так, что хоть наизнанку выворачивайся. Однако, если он найдет для Лоури время, а так всегда и бывает, то разберутся они быстрее и проще. Цезарь сможет буквально на пальцах объяснить все подводные камни, а она не будет излишне переживать за манипуляцию крупными суммами. Да и Соломея, скорее всего, рассказывала мужу о своих планах больше, чем подруге.
[indent]Между тем приходит Вера с бутылочкой смеси. Все же женская интуиция помноженная на опыт материнства - это страшная сила. Даже Йоки не может не уронить тихий смешок, когда полотенце оказывается на плече такого высокого и серьезного мужчины. У Александра и правда замечательный аппетит, если ничего не изменится, то он очень быстро догонит своих возможных сверстников, а потом для Цезаря начнется время упоительных детских капризов. Каким бы ты гением не был, но дети не всегда подчиняются логике и принимают ее, им просто хочется и все тут. Поэтому либо кто-то вырастет жутко избалованным, либо кое-кто другой привыкнет получать разного рода игрушками по своей голове. Старший Брандт еще не знает, ему, видимо, нужны какие-то наглядные факты, цифры, а не простые ощущения. Самоуверенности ему не занимать, но даже он может теряться при взгляде на сына. Он и правда будет замечательным отцом, он уже такой. Держит Лекса уверенно и спокойно, не жмется, не дергается, поэтому малыш чувствуя все это тоже отвечает тем же. Александр будет очень привязан к Цезарю, когда того не будет рядом, то сын будет капризничать не только из-за отсутствия отца в принципе, а потери ощущения покоя и безопасности, какие тот будет забирать с собой всякий раз, уходя. Без Соломеи как матери и супруги будет очень... Бесполезно пытаться описать это.
[indent] - Самое сложное, да? - Лоури следует за ним, просто держится на расстоянии вытянутой руки. Брат прекрасно справится с кормлением и без нее, но разговаривать через всю комнату как-то неудобно, да и племянник пускай к ней привыкает, она ему изрядно намозолит глаза еще. Она ежится в своей кофте надетой поверх летнего платья, снег за окном напоминает о холоде и женщина фыркает, скрещивает руки под грудью.
[indent] - Засыпать, - отвечает как на духу, переводя взгляд на брата. У него будут свои сложности, если Лекс унаследовал гениальность своего отца, то объяснения из разряда «что такое хорошо, а что такое плохо» определенно заставят Брандта поседеть, ровно, как и выходки сына. Йоки погрузилась в воспоминания о своей молодости, - я боялась засыпать, поскольку это было время, которое я не контролировала. Всегда думала, Боже, а вдруг я так крепко усну и не услышу как он плачет? Что если положу его с собой в кровати, перевернусь неудачно во сне и сделаю ему больно? Сон для меня был бессознательным состоянием на которое я не могла повлиять и для меня это было все равно что оставить ребенка без присмотра. Так что для меня самым сложным было сохранять адекватность и спокойствие, не выдумать себе лишнего, - женщина посмеивалась, поскольку не стеснялась ни своей глупости в то время, как и совершенных ошибок.
[indent] - Для тебя, как я думаю, самым сложным будет только не любить его до умопомрачения, - они оба стоят в детской комнате, вокруг игрушки, крохотные вещички, все такое милое и пахнет молоком. Она привыкла видеть Цезаря в своем кабинете за работой, на кухне по утрам во время приготовления кофе, за стойкой или столиком в Антейку, но не здесь. Этот черный высокий человек смотрелся здесь немного неуместно и нелепо. Лоури так боялась когда-то даже простым прикосновением испортить его образ или дорогой костюм, а теперь на все его рубашки от Хуго Босс или Армани, или что он там носит? Словом, всем этим художественно и виртуозно займется Александр.
[indent] - Я знаю, что ты будешь в первую очередь любить его, а не ожидать чего-то еще, - что не могла сделать моя бабушка, - вряд ли станешь когда-то на нем срываться. Отказать ему? Ты всегда справедлив. У тебя будут иные трудности, - и мы оба знаем какие. Вырастить сына без матери, постараться компенсировать ему любовь обоих родителей, не допустить ошибок собственных предков, не забывать о себе самом в этой новой роли.
[indent] - Ты со всем справишься, братец, - она перекачивается с пятки на носок и обратно, топчется на одном месте, украдкой поглядывая на племянника и Цезаря. До сих пор так непривычно иногда звать его не по имени.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

9

[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]
Йоки говорит «ты справишься», «будешь хорошим отцом», а Цезарь не уверен. Он отлично справлялся с ролью любовника, но провалил роль любимого человека. У него отлично получалось быть хорошим управляющим, но не вышло быть таким же хорошим мужем. Есть вещи, к которым даже гениальный мозг не готов. Не потому что информация кажется слишком сложной, неоднозначной или лишения логики. Потому что эта модель поведения не подходит самому человеку. У Цезаря в памяти вспыхивают картинки собственного детства, где он был беззаботно счастливым и простым. Он прекрасно помнит, как матушка с отцом решали конфликты в семье, между собой или садись втроём за стол и говорили. Он помнит слишком хорошо свой подростковый бунт, сбитые коленки когда в четыре свалился с велосипеда.

Он держит на руках сына, которого кормит детской смесью, хотя кормить его должна мать, своим молоком. Он аккуратно придерживает бутылочку, старательно следя за тем, чтобы малыш не наглотался воздуха, хотя уже понимает, неизбежна участь части еды оказаться на заботливо уложенной на плече полотенце. Это его новая реальность. Совмещать в себе крестного отца мафии и отца обыкновенного, чьи заботы о сыне не должны перекрыть забот о Семье. В его новой реальности, как и прежде – жизнь расписана по часам. Пока что, он может насладиться последними спокойными днями, провести максимум времени с сыном, дав ему всё то тепло и заботу, которая копиться внутри. Завтра наступит новый день, принесёт новые вопросы и проблемы, ему придётся их решать оставляя малыша на попечение Веры, уже подобранной няни для Александра. Цезарь не готов. Сейчас, держа в руках крохотную жизнь, он почти с ужасом понимает – месяца в больнице было недостаточно, чтобы осознать. Он теперь отец. Не просто человек не имеющий привязок и воспринимающий брак как что-то необходимое для других, не для себя. На его руках маленькая жизнь. Его продолжение. Сын, наследник. Будущий приёмник. К этому невозможно подготовится за месяц. Даже семи месяцев беременности оказалось недостаточно.

— Благодарю, – искренне произносит Цезарь возвращая внимание и взгляд на сына. Он уже знает, Лекс любит смотреть ему в глаза, пока опустошает свою бутылочку.

Йоки говорит «ты справишься» и хочется верить её словам. Хочется надеяться, что он не задушит в сыне желания познать мир своей любовью, не отобьёт у него тягу к знаниям и глупостям своим статусом. Не убьёт в нём живую душу, превратив в бесчувственного робота. Они оба избегают острых углов реальности в своих словах и мыслях – Цезарь придётся быть родителем за двоих. За себя и за супругу, которая умерла, чтобы их сын жив. Ему придётся однажды столкнуться с ненавистью в глазах сына, когда тот потребует правды, а он не сможет отказать в этой малости и расскажет как всё было.

Малыш выпускает бутылочку, и Цезарь недолго думая передаёт её Йоки, не спрашивая разрешения. А после, Лекс оказывается у него на плече головой, сам же Брандт поворачивается к окну спиной. Вид на улице прекрасен, окна пуленепробиваемые, а следовательно нет опасности для них в доме. Эта крепость лишь внешне выглядит как милый и большой дом, но всё в ней продумано до мельчайших деталей. Теперь, это дом и маленького Брандта, который будет расти в нём. Бегать по газону, по которому ходила его мать, а отец обязательно приложит силы, чтобы не пропустить первое всё в жизни малыша.

— Думаю, проще будет отдать тебе её ноутбук. Там всё рабочие записи её, переписки с организациями. Пойдём.

Он двигается медленно. Не в привычном ритме быстрого и уверенного шага. Придерживает малыша, позволяет ему рассмотреть всё и покидает спальню, чтобы перейти в кабинет. Медленный спуск по лестнице вниз, через долл в дальнею часть дома, где и находится его рабочая зона. Здесь место для серьёзных разговоров, сложных диалогов и принятия решений. Здесь, всё пропитано сдержанностью и статусом. А стеллажи скрыта под множество книг и их разнообразными корешками. Цезарь останавливается у письменного стола. Не классический массив дерева, а элегантная стеклянная столешница. Лекс как раз прыгнул, получая одобрительное поглаживание по спине и теперь с любопытством изучал стеллаж с книгами. Однажды, он начнёт знакомиться с ними. Сначала через отца, который будет читать вслух, после и сам потянется к литературе.

— Вот, — тонкий ноутбук молочного оттенка заменяет в руках сестры бутылочку. — Пароль 25032023.

День, когда они встретились с Соломеей. В больнице, в его палате, которую наполнял аромат роскошных чёрных калл в скромной вазе и с небольшой запиской. Судьбоносная встреча совершенно разных людей, итог которой на руках у Брандта вот-вот наполнит дом своим требовательным голосом.

+1

10

[indent]Йоки не любила охоту на призраков. Пожалуй, после развода она отучила заниматься чем-то столь бесполезным. Больше не страдала домыслами, не додумывала, старалась всегда говорить в лоб и не бояться спрашивать. Ее женские суперсилы теперь были направлены только во благо, интуиция и эмпатия помогали ей понимать Цезаря, а не делать из нее параноика и мнимую личность. Она смотрит на брата и точно знает, что он справится, у него попросту нет другого выбора, как тот не был предоставлен в свое время и ей. Но у Брандта есть Алекс, а теперь есть еще и Лоури. Не семи пядей во лбу, но готовая в любой момент принять удар на себя. В будущем понадобится ее женская рука, мягкость, гибкость характера, когда ей придется, а такое точно будет, налаживать мосты между Цезарем и его сыном. Мужчины, они такие, иногда проще лбы расшибить, чем пойти друг другу навстречу. Поэтому нужна как правило женщина, которая возьмет их за руки, скажет «мирись-мирись» и они обменяются рукопожатием, обнимутся, все это через призму «я это делаю не для тебя, а ради нее». И вроде бы гордость сохранили оба. Дипломатия, мать ее.
[indent]Сейчас блондинка вдвойне рада своей деятельности, поскольку у нее может быть более гибкий график. Йоки всегда может взять перерыв в своей работе, если надо будет, прилетит в этот дом в первых же джинсах и футболке, лишь бы поскорее взять на руки племянника и подсобить брату. Воспоминания о бессонных ночах теперь вызывают улыбку и нежный трепет в груди, чем ужас и панику. Может теперь Цезарь полюбит свое кофе вдвойне сильнее? Оно как нельзя кстати будет необходимо по утрам. Она не сдерживает тихий смешок и забирает из его рук бутылочку.
[indent] - Ты всегда можешь на меня рассчитывать, - да, есть вещи понятные по умолчанию, однако некоторые из них необходимо произнести, а другому - услышать. Брандт должен знать, медленно наматывать на ус, что он не один. Потеря любимой супруги - это невосполнимая потеря, но он все же еще не один. Никто никогда не заменит этим мужчинам Соломею, остаются лишь небезразличные к их судьбе люди, разделяющие эту утрату. И мы входим в этот мир через страдания наших матерей и только благодаря любви, состраданию и продолжению самой жизни наши грехи могут быть искуплены... Неопределенности терзают разум человека, нам всегда все хочется знать наверняка и наперед, жить без оглядки и страха перед будущим. Цезарь казался ей то ласковым, то равнодушным. В одно мгновение был искренним, но словно мог лгать. Когда они встретились в кофейне впервые, то Йоки не могла уловить никак ни намека на тепло в его речи, голос найденного брата слышался сухим, будто он был человеком живущим в одиночку в этом мире, пустом мире. И как все лихо перевернулась, когда во время приступа Соломеи она уловила совершенно иные оттенки в этом баритоне. Это были не привычные ей скупые фразы, мужчина казался почти мурлыкающим в этих длинных предложениях, наполненных нежностью и любовью. Но когда же Брандт смотрел на Лоури своими чистыми глазами, то словно читал все ее мысли и от того был так неприятен, поэтому сохранять спокойствие подле такого человека был своего рода талант. Может он проделывал со своей женой тот же фокус, но вряд ли бы из недобрых побуждений, а ей поначалу казалось именно так.
[indent] Она идет за ним по пятам, поскольку хочет держаться в поле зрения маленького Александра, который еще не успел осмотреть всего дома, но уже познакомился с ней. Его любопытный взор смешит ее, ведь этого глаза ее старшего серьезного брата, а Йоки идет и представляет Цезаря таким же, непоседливым и может даже когда-то в прошлом жующим свою ногу или песок. Правда в кабинете становится до веселья, здесь такая странная атмосфера, неловкая какая-то, как когда впервые посещаешь гинеколога. Показываешь самое сокровенное, стесняешься. Только перед Брандтом обнажаешь знания, а не прелести, в тайне желая, что лучше бы было наоборот, ведь с такими мужчинами проще иметь дело. Можно хотя бы отстегнуть пару пуговиц на блузке и выиграть несколько минут, собраться с мыслями, а не ощущать эту пропасть между своим и чужим интеллектом, погружаясь в очередной возрастной и личностный кризис.
[indent]Женщина дважды моргает, когда мужчина называет пароль и это очередная подсказка к тому, насколько он любил свою супругу. Лоури не знала точной даты их первой встречи, но теперь догадывалась - она здесь, зашифрована так очевидно. Либо это попросту какой-то важный день из их жизни, но точно что-то совместное. Блондинка молча принимает рокировку и берет в руки ноутбук, имеет наглость присесть в кресло брата и тут же жалеет об этом. Разница в росте сказывается, ей бы немного повыше умаститься и было бы удобнее сидеть за столом, но сейчас хватит просто коленок как подставки. Мысленно молится не обнаружить в качестве обоев на экране совместное фото четы Брандтов, а затем погружается в изучение файлов и переписки. В какой-то момент брови Йоки поднимаются в восхищении. Она знала, что Соломея не глупа, ее речь была хорошо поставлена, а в официальной переписке она вполне ощущалась деловой леди до мозга костей. И правда, достойная пара своему мужу. В конце концов женщина не удержалась и даже присвистнула.
[indent] - Когда-нибудь я перестану ей поражаться, но это вряд ли. Есть фонды о которых я не слышала, она нацелилась на исследования и лекарства. Мне нужно будет время для более детального изучения, но я вполне могу начать с малых задач и их реализации, - Лоури трет в небольшой растерянности висок, а минуту спустя добавляет, - а ты уже просматривал ее ноутбук? - Вопрос не о рабочих документах, а именно о самом носителе. Во-первых - женщине было неудобно в целом брать и работать с чужой вещью, она бы предпочла перенести все к себе. Во-вторых - мало ли что еще могло быть сохранено на этой машине. Нет, не то чтобы Йоки волновалась за какие-то интимные штучки между мужем и женой, случайно обнаружить их, она не планировала рыться в файлах, но боялась за их сохранность. Так всегда, когда кто-то доверяет тебе важную вещь, то начинается: а если я разобью; а если украдут; а если случится апокалипсис... Вдруг на этом ноутбуке было что-то такое, что Цезарь хотел бы сохранить или о чем не знал. У Соломеи вполне могли быть свои секреты от него, локальные, в виде подготовки сюрпризов или подарков.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

11

[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]
На современном письменном столе минимум деталей и лишнего. Рабочий ноутбук, планшет, записная книжка заложенная ручкой и стеклянная рамочка с фотографией. На ней, Соломея в объятьях Цезаря. Фотография сделана не на свадьбе, как могло показаться из-за её светлого платья. И не фотографом заказанным специально для торжества. Задний двор его дома, солнечная погода и хорошее настроение у всех троих. Фотографию сделал Лекс Фогель. Ещё одна причина, почему Брандт не смог убрать её со стола. Двое любимых людей причастны к её созданию, а сам он на ней по настоящему счастлив и любим. Как и любит двоих важных и таких разных.

Он касается взглядом рамки, её задней части, прекрасно помня тот день. Нежно проводит ладонью по хрупкой спине сына, чувствуя как тот уже справился с необходимостью избавиться от лишнего воздуха. Касается мягким поцелуем его виска. Александр единственный, кто остался от этих людей. В нём часть женщины, которую Цезарь любил. Он носит имя мужчины, которого он обожал. Лекс, словно чувствует настроение отца. Хмурится, знает и вот-вот разрыдается. Особая связь между родителем и ребёнком, не иначе.

— Малыш, – тихо шепчет, чтобы не спугнуть. Запрещать ребёнку эмоции, самое глупое что может придумать взрослый. — Всё хорошо.

Повторяет, касаясь новым поцелуем младенческого виска. Втягивает в лёгкие запах его кожи, слегка отдающей пудрой и детской присыпкой. Сладковатый, от которого хочется прижать Лекса ближе к груди, дать ещё более надёжную опору в виде своих рук, плеч, жизни. Безрассудное желание защитить щемит в груди, как и чувство вины перед сыном. Это с ним навсегда, Брандт слишком умный, чтобы не понимать подобной истины. Глядя на сына, он будет так или иначе вспоминать его мать: нежную, ранимую и нуждающуюся в защите без жёстких ограничений. Умеющую любить так, как никто другой. Уж сравнивать ему было с кем. Но, никогда он не позволял себе этого ни с Лексом, ни с Соломеей. Сравнить, значит убить индивидуальность и порыв души. Цезарь аккуратно перекладывает малыша, теперь, его широкая ладонь надёжно поддерживает попу Лекса, а тот лежит на предплечье. Снова этот взгляд глаза в глаза и улыбка, которая озаряет всё вокруг. Влюбиться в собственного сына кажется неправильным. Но, Дьявол ему свидетель, когда Лекс улыбается ему, тянет ручки и хватает за пальцы, Цезарь чувствует себя самым счастливым человеком на свете, безгранично влюблённым в того, кто приносит столько счастья и восхитительных забот в его жизнь. Теперь, этот маленький, около пяти килограмм человек, напоминает ему каждый день, что нельзя жить только голосом разума.

Цезарь погружается в общение с сыном, едва ли не позабыв о Йоки. Стук её длинных пальцев по клавиатуре фоновый и приятный звук, так что когда она выдаёт свою фразу оба Брандта поворачивают голову синхронно: Цезарь, чтобы вникнуть в суть сказанного, Лекс – потому что голос тёти ему показался интересным. Эта женщина вообще кажется ему интересной. По запаху, звучанию, теплоте рук.

— В первые же дни. Думал, поможет найти причину...

Он не говорит «её убийцу», потому что глубоко внутри, он всё ещё считает себя причастным к её смерти. Слова и взгляды людей занозой застряли в душе, причиняя боль. Он думал, получится отпустить эту боль когда лично отправил на тот свет виноватых в её смерти, но легче не стало. Месяц, слишком малый срок чтобы привыкнуть к банальным вещам: варить кофе на одного утром, не искать её взглядом в кабинете или в гостиной, не испытывать ожидания от возвращения Сол домой. Месяца мало, чтобы попав на рекламу красивого украшения не думать – а как оно будет смотреться на её теле. Месяца слишком мало, чтобы выветрился запах её парфюма с подушек, а постель перестала настраивать холодом. Месяца мало, чтобы вернуться к привычной брони на сердце и душе, особенно, когда на руках её яркий след в собственной жизни.

— На нём только информация касательно её благотворительных проектах и работы.

Он вычистил всё сам. Начиная от закладок в браузере по поиску запонок и зажимов для галстука, заканчивая личных архивом их переписки в мессенджерах с фотографиями. Архив перенёс на иной носитель, браузер обезличил, как и ноутбук. Благо, Сол сохранила оригинальную абстрактную композицию на рабочем столе. Он полностью подготовил ноутбук, без возможности восстановить личные файлы прошлого владельца, к передаче.

— Правда буду рад, если тебя заинтересует направление её деятельности. Доверять дело Сол чужим не очень хочется.

Брандт посмотрел на Лекса. Хватка маленькой руки перестала быть такой крепкой, но он впервые ещё держал его за палец. Цезарь снова улыбнулся уже спящему малышу. Счастье беззаботного детства: поел, срыгнул, уснул. Разве что где-то между делом, отвлёкся на то, чтобы испортить подгузник. А так, всё восхищаются твоим аппетитом, умиляются сну и тому как ты гукаешь. Жаль, с возрастом требования возрастают и мало кто уже хвалит за обыденные вещи.

— Мы договорились, что её благотворительность привязана к моим счетам, в банке. Так что, Сол никогда не ориентировалась на сумму. Ей важен был проект, личность. Если честно, вообще не представляю, как она определяла достойных. Не хотел мешать ей своим мнением на этот счёт.

Он знает, надо вернуться в комнату Лекса, положить того в кроватку и уйти из детской. Но, не может. Слишком мирно спит этот ребёнок на руках, которые знали больше крови, чем смывающей её воды. Может, прав был тот, кто сказал – каждому дьяволу положен свой ангел. Его вот, на руках, мирно спит, не думая ни о чем, не переживая и не боясь. Его крепко держит тот, кто никогда не позволит себе навредить Александру.

+1

12

[indent]Она искренне надеялась, что в ворохе дел и событий Цезарь об этом забыл. Что Соломея начала готовить заранее что-то к предстоящим праздникам, а ведь их было не мало. Новый год, день рождения Цезаря, запланированное появление на свет Александра в срок. Что Брандт сейчас возьмет этот ноутбук, откроет историю браузера или какие-нибудь папки, увидит список покупок или как его жена искала подарки, планировала празднества. Где-то там есть русские стихи, какие они хотела бы прочитать своему мужу наедине в интимной обстановке, желая выучить родной язык его семьи на каком он часто читал ей книги. Есть фотографии, что она делала украдкой, чтобы потом показать ему каким он может быть суровым не с ней. Не таким, как на изображении в этой стеклянной рамке на столе. Не таким, какой он сейчас, когда держит на руках сына. Еще немного и эта светящаяся лампочка в виде старшего брата превратиться во что-то радиоактивное, и облучит ее любовью в смертельной дозе. Зеленые глаза задерживаются на этой парочке и снова углубляются в изучение документов на экране ноутбука. Если честно, может в душе Лоури надеялась, что у Сол здесь были заметки и про нее, ее недавно обретенную подругу и сестру мужа. У нее ведь было день рождения в начале месяца, на него у Йоки были большие планы. Впервые за несколько лет ее семья снова состояла не из двух человек, не только из нее самой и Юлия. Теперь был и Цезарь, была и Соломея. Хотелось по-настоящему отпраздновать, устроив дома скромный, но при этом роскошный ужин. Похитить принцессу у дракона с утра пораньше, чтобы успеть испечь самим домашний торт и попытаться нелепо уместить на нем все тридцать семь свечей, а затем почти сойти с ума пока зажигать их. Лоури даже не заикалась об этом, до похорон пару дней женщина еще держалась на честном слове и выдержке, но как только вернулась домой, то ревела буквально сутками. Этот мужчина не спрашивал ее, откуда такие красные и воспаленные глаза, а ей не приходилось врать про аллергию на пыльцу на изломе осени и начале зимы. Йоки толком собралась с силами только ради маленького Лекса, чтобы он не испугался лица своей тетушки, когда увидит ту впервые.
[indent] - Я начну с реализации малых задач, к более крупным проектам нужно будет подготовиться и изучить детальнее. Я доверяю Сол, однако просто хочу понимать, что из себя представляют все эти исследования, - она понимающе пропускает мимо ушей то, как немногим ранее мужчина обрывается на полуслове. Не спрашивает нашел ли он для себя что-нибудь утешительное. Перед ее глазами мелькают черно-белые строки, столько было планов у юной девушки, только начала расцветать. В какой-то момент Лоури хочется забраться в это широкое кресло с ногами, сгруппироваться как-то и защититься от новой волны накатывающих печальных эмоций, но вовремя ловит себя за хвост и выдыхает. Из слов брата в который раз делает интересные для себя выводы, обводит в красные кружочки свои догадки о его дополнительной, возможной деятельности. Если все это было привязано к его счетам напрямую, значит вполне себе чистые деньги на нем лежат, мало кто станет отмывать из через благотворительность, невыгодно. Тем более Брандт имеет русские корни, а эти люди никогда не роняют достоинство так низко и всегда помогают от чистого сердца. Вдобавок, речь шла о Соломее.
[indent] - Хорошо, займусь этим вопросом, - женщина опускает крышку ноутбука и закрывает его. Странно держать теперь в руках нечто обезличенное, что раньше принадлежало подруге, а теперь не более простого инструмента в ее руках. Йоки не заверяет Цезаря, что станет на постоянной основе заниматься подобным, но попробует. Они оба взрослые люди и понимают, что даже у такой как Лоури есть личный предел возможностей и если миссис Брандт могла заниматься чем угодно, то у блондинки все еще остается ее работа, музыка. Пока что женщина не может даже приблизительно прикинуть сколько времени у нее будет занимать столь обширная деятельность в качестве мецената. Не знает какие эмоции будет испытывать действуя от имени подруги и залезая за очередным чеком к брату в карман.
[indent] - Пойдем, его нужно уложить спать, - ее ладонь касается предплечья мужчины, а глаза от одних голубых опускаются к другим, что сейчас скрыты за веками. Лекс и правда удивительный, может характером пошел в своего отца даже сильнее, чем тот может думать. Сугубо деловой малыш, все свои дела сделал, со спокойной душой уснул. Ничего лишнего. Она улыбнулась, - знаю, я тоже не хотела выпускать Юлия из рук, но иначе они быстро привыкают и потом не хотят спать в кроватке. И ему будет сложно засыпать, если тебя не будет рядом. Поэтому лучше перебороть себя сейчас и просто посидеть рядом, чем если вы оба будете страдать друг без друга чуть позже. Вот и твои первые сложности, папуля, - ее голос звучит чуть тише, женщина прижимает к груди непроизвольно ноутбук, поскольку на подсознательном уровне он тоже имеет для нее особую ценность. Не такую, конечно, как племянник в руках брата, но все же. С одной стороны ей хочется еще многое спросить у Брандта по поводу всего этого, а с другой - это подождет, можно отложить на пару дней. Пусть его голова сейчас будет занята только заботами о сыне, глядишь и у нее появятся поводы для новых шуточек над братом. Он уже знает, что она не просто так любит полынь, его сестра сама по себе ядовита и в частности на язык. Язвительная, местами грубая, но не желающая причинить боль, по крайней мере точно не им. И она сама в душе надеется, что Цезарь никогда не узнает какие скелеты могут быть у нее в шкафу и там целая Нарния, но почему-то лишенная красивых пейзажей, а сказочные твари там только в могилах.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001c/1a/2f/23/92272.png[/icon]

+1

13

Йоки не говорит «нет» и это вселяет надежду. Он не требует от неё чего-то сверхъестественного, но если первые несколько месяцев она поможет с этим делом, Цезарь будет благодарен. Он всё еще слишком шуток со своим внутренним стержнем, чтобы вернуться в привычный ритм жизни. Теперь, когда на его руках маленькая жизнь, он всецело несёт за Лекса ответственность, Брандт не имеет право оступиться. Принять протянутую руку помощи не слабость. Он никогда так не считал. Отнюдь, распознать в десятках предложений самое искреннее и доверить ценное – искусство. Йоки он верит. Чувствует нутром, она не станет использовать благотворительность для собственного обогащения. Не предаст его доверие и имя Соломеи таким банальным образом. Потому что... Дело даже не в той крови, что изрядно разбавлена в жилах брата и сестру примесью иных. Дело в том, что, Сол успела стать ей не менее важной, чем Цезарю. Миссис Брандт умела очаровывать своей правдой, открытостью, честностью. Одна из сотни причин, почему он выбрал именно её.

Сейчас же, смотря на спящего сына, Цезарь погружается в тихое, такое непривычное, блаженства. Оказывается, спящие дети могут располагать к такому. Созерцание его безмятежного сна, словно синхронизирует и самого Брандта с миром покоя и умиротворения. Он и не догадывался что такое возможно. Впрочем, высока вероятность – секрет кроется в том, что это его сын, на его руках, без всяких ограничений. Ему ещё предстоит привыкнуть к простым вещам, доступным большинства родителям с первых дней жизни их детей. Его маленькое счастье, прошёл свой тернистый путь, прежде чем попасть домой.

Йоки предлагает, даже правильнее будет сказать, настаивает уложить Лекса в кроватку, и мужчина согласен с этим мнением. Аккуратно шагает из кабинета, не обращая внимание на то, как она прижимает к себе ноутбук. Он проанализирует это потом, когда будет время и место. Сейчас, важен сон малыша, его комфорт и идеально выверенный климат его маленького мира – детской комнаты, в которой всё сделано для него. Ради него. Пока они отсутствовали в комнате, Вера успела немного освежить комнату и прибраться. Брандт ценит такие мелочи и заботу о своём сыне. Цезарь укладывает спящего в кровать, подкладывает ему ушастого зайца, не уступающего в размерах самому малышу и укрывает обоих мягким пледом. Включает , снова, проектор на потолок. Уж лучше звезды, чем искусственные попы животных на подвеске или деревянные лишённые разумной пропорции дельфины.

— Пойдём, сварю тебе кофе. Вера наготовила всяких русских вкусностей. Если Дима и Оиси не смели всё, то нам точно достанется пару лакомств.

Он берёт радио няню и выходит из комнаты. Йоки права. Александр важная часть его жизни, но не вся жизнь. Цезарь Брандт должен вернуться к обязаннлстям и ответственности, которые нас за Семью и бизнес до смерти супруги. Теперь, он должен сочетать в себе не только роль главы и бизнесмена, но и отца. У него есть ещё немного времени, прежде чем снят траур, чтобы научиться балансировать на стыках своих ролей. У него есть немного времени, данное по праву и Семьёй, которая понимает. Но, скоро это время подойдёт к концу, придётся вновь войти в колею и вести ща собой, не давая никому повода усомниться - Царь вернулся.
[icon]https://i3.imageban.ru/out/2024/04/01/8d54efe821d7e3d5b32ff44f884a3193.png[/icon]

+1


Вы здесь » New York City » Городской Архив » Незаконеченные игры » игра в четыре руки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно